Вход:   Новый пользователь | Забыл пароль?  
сайт про виндсерфинг, сноуборд, кайтинг (кайт) и вейкборд  
 
На главную
       
Статьи
   
Фотогалереи
   
Инструкторы
   
Ссылки
   
Контакты
   
Новости
Rambler's Top100
 
Каталог:
ВИНДСЕРФИНГ
SUP
СНОУБОРД
ВЕЙКБОРД
КАЙТИНГ
ОДЕЖДА
СУВЕНИРЫ
ВИДЕО
АНЕМОМЕТРЫ
РЮКЗАКИ
РЕМОНТ
Оплата и доставка
Цены в $ руб
В Вашей корзине-
Статьи
Мастеркласс Виндсерфинг
Про море и ветер...
Про горы и снег...
Путевые заметки
Как подобрать снарягу
Межсезонье
экстримальные фотохудожники
Тесты
Конкурс на лучшую сноубордическую историю
Дополненительная infa к каталогу товаров

Все про море и ветер...
САЙТ БЫЛ ВЗЛОМАН УКРАИНСЬКИМИ ХАКЕРАМИ ! #AnonumousTeamUK
Серф-стори со щастливым концом
Интервью известного гонщика Юрия Шувалова с организатором ONeill Ural Christmas 2006 Денисом Гаращенко
ПРОДЛИТЕ ЖИЗНЬ ВАШЕЙ ДОСКИ
Блиц-интервью с Артемом Колесовым с Black Sea Cup 2006
Анапа - идет.
Блиц интервью с Егором Попретинским
За неделю до старта в Анапе.
Блиц-интервью с Сергеем Михеевым
Евро Фристайл Про Тур. В ожидании Анапы.
Немного о Тарифе.
Интервью с Егором Попретинским
ЧЕРНОГОРИЯ
«Команда Лайтхаус» во Вьетнаме
Остров Маврикий
Кайт Мекка Красного моря
Три девчонки в Хургаде.
Синайские зарисовки или путешествие с «двумястами блокпостами».
Бразиль!
Привет из Вьетнама!!!
Физкульт - привет из дружеского ВъЕТНАМА!!!!
Мы катаемся за тех, кто не может быть с нами.
Интервью с Дмитрием Чупахиным.
Интервью с Cергеем Бельмесовым. (Wipika, Paravis)
Брайн Талма привез Beach Culture в Россию.
Судейство в кайтсерфинге
Интервью с судьями O`Neill Kite Cup 2005.
Интервью с Дмитрием Забула из С.Петербурга, Алексеем Федуловым и Евгенеем Новожеевым из Москвы
И снова о вейкборде!
Сёрфинг в джунглях Амазонки
Анапский вейв
Интервью с Кайтмонстром
Записки из Питера
ГАВАЙСКАЯ ЗАДАЧКА /АБСОЛЮТНАЯ АЛОХА/
Ей-ейск!
Африка



Счетчики
Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru
Экстремальный портал VVV.RU
САЙТ БЫЛ ВЗЛОМАН УКРАИНСЬКИМИ ХАКЕРАМИ ! #AnonumousTeamUK
Не знаю, всё ли верно, что мой папа рассказывает о мире. Но про наш берег я точно знаю – он самый прекрасный на свете. Он начинается прямо перед нашей хижиной и охраняет деревню от моря. Море иногда злится, а берег – никогда. Поэтому мы всегда на берегу.
Когда мой папа с другими взрослыми рано утром выходит в лагуну, я люблю играть с детьми в салки, потому что играю лучше всех. Я самый быстрый в деревне. Думаю, что даже быстрее папы. Но пока я с ним еще не соревновался. Наш папа что-то вроде предводителя в деревне. Хотя он никогда и не приказывает. Он заботится обо всем –
например, о моторной лодке нашей деревни. Каждое утро папа с двумя мужчинами ездит на ней за водорослями. Водоросли очень важны для нас. Я знаю, что мы получаем за них деньги. Мой папа считает, что многие люди живут не так хорошо, как мы. И этим мы обязаны водорослям. Они растут на веревках в воде – почти по всей лагуне. Водоросли растут сами по себе, их не надо кормить. Им нужны только веревка и море.
Когда мужчины возвращаются обратно на берег, солнце уже высоко, и очень жарко. Они идут есть, а мы, дети, в корзинках носим водоросли из лодок. Полная корзина такая тяжелая, что её приходится нести вдвоем. Мы носим корзины к сетям около хижин. Там мы раскладываем водоросли, чтобы они высохли. Только поздно вечером мы сможем снова поиграть, потому что очень долго раскладываем водоросли на сетях.
Мне не нравится эта работа. Но папа говорит, что я должен это делать. А папа не часто говорит, что я должен что-то делать. Он считает, что от меня зависит, как будет жить наша деревня. Поэтому я все-таки с удовольствием ношу водоросли.
Я знаю, что мы живем на одном из красивейших островов нашей земли. Он называется Мадагаскар. Это сказал мой папа. Он много всего видел. Он часто ездит по стране. Он даже доехал до большого города. Очень далеко от моря. Папа не видел моря много недель. Папа говорит, что люди там, когда встают утром и выходят из своих хижин, видят только деревья, траву и животных. И никакой воды. Те люди всё время просили, чтобы папа рассказал им о море. О голубой воде, которая исчезает где-то далеко-далеко в небе.
Я верю своему папе, когда он говорит, что наш остров самый красивый из всего, что он только видел в путешествиях. Я верю ему, потому что не могу представить, что где-то может быть что-то более красивое. Это сказали и те пятеро белых людей. Они были у нас семь ночей тому назад.

До того, как они к нам приехали, я знал только одного белого – богатого француза. Он приезжает четыре раза в год. Одет в такие красивые вещи. На пальцах – металлические кольца, а на руке - золотая блестящая цепочка.
Он никогда не смотрит на нас, детей, потому что носит солнечные очки. Не хочет, чтобы его глаза что-то видели. Курит коричневые сигареты. Они плохо пахнут. И говорит только с моим отцом – о водорослях. Если мы упаковали много мешков с водорослями, он счастлив и смеется. Но обычно он серьезен. Мой папа говорит, что богатый француз очень важен для нас. Он дает нам деньги за то, чтобы мы давали ему мешки с водорослями. Это была его идея – собирать водоросли в лагуне и увозить с собой в мир белых людей. Богатый француз не только дает нам деньги, но и когда-нибудь даст искусственный огонь. Для каждой хижины. Его можно будет включать кнопкой, когда надо будет что-нибудь приготовить или осветить. Это примерно так же, как огонек в нашем радиоприемнике.
Семь ночей тому назад папа один сел в лодку. Обычно он выезжает из лагуны только четыре раза в месяц. И всегда с другими мужчинами. Они привозят спички, сигареты, печенье, пиво, картошку и рис. Иногда – новую одежду. Но в этот день другие мужчины остались на берегу. Папа сказал, что он должен привезти пятерых чужеземцев, которые проведут на нашем острове семь дней. Чужеземцы – знакомые богатого француза.

Я в нетерпении ждал их на берегу целый день. Лишь вечером увидел в лагуне папину лодку. Она ушла глубоко под воду. А в лодке виднелась огромная груда чего-то. Я пытался разглядеть кого-нибудь в лодке, но видел лишь эту груду. Когда лодка причалила к берегу, там был только мой папа. И больше никого. А огромная куча оказалась чемоданами белых людей. Они были такими гигантскими, что сами белые уже не поместились в лодке. Каждый чемодан – в два раза больше папы.
У кого же могут быть такие большие чемоданы? Раньше я думал, какой же большой чемодан в нашей хижине. Потому что в нем всё, что у нас есть, вся одежда – моя, трех моих братьев и двух сестер. Но я легко могу поднять наш чемодан. А мой папа и мужчины кряхтели и потели, когда вынимали из лодки чемоданы чужеземцев. Один раз даже упали. Что же в них? Может быть, искусственный свет? Папе пришлось еще раз плыть на лодке через лагуну. На этот раз, чтобы привезти белых.
Я знаю, как белые люди приехали сюда из своей страны. На другой стороне лагуны есть длинная дорога. Если всё время идти по этой дороге, то когда-нибудь попадешь в город. Но это очень-очень далеко. И надо ехать на машине с совершенно чужими людьми. И их так много. Однажды я так ехал - с мамой и папой. Мы приехали в город, когда было темно. Там было много огней, как искусственный огонек в нашем радио, везде – на машинах, в домах людей и даже на улице. Было очень громко, потому что много машин. И везде люди. И еще были вещи, которых я еще никогда не видел: маленькие радиоприемники - люди держали их у уха и говорили с ними, и игрушечные звери для детей, которые сами двигались, хотя были из ткани. Еще я увидел пару белых людей, но немного. Но я знаю, что белые прилетают из своих стран на больших машинах с крыльями.
Мой папа сказал, что самолет белых летит через нашу страну и море, а потом через другое море. Когда он перелетит через второе море, то снова появится земля, и самолет приземлится в большом городе. Я забыл его название. Папа считает, что город так далеко, что мы никогда туда не поедем. Я думаю, что это тот самый город, куда отвозят наши водоросли. Наши водоросли там любят, но не знаю, почему.

Хотя мой папа говорит, что нам не надо туда ехать, я все-таки хочу. Иногда мне всё равно, что говорит папа. Я решил, что когда вырасту, то поеду вместе с водорослями. Мне надо только прижаться к ним, и я обязательно попаду в большой город.
Когда мой папа, наконец, приехал с пятью белыми, было уже почти темно, и я не смог всё внимательно рассмотреть. Но одно я сразу заметил: они были не такие, как богатый француз. Никто не носил белых рубашек. У них не было колец на пальцах, и они не курили коричневые сигареты. Они смотрели на нас, детей. Смеялись. Этого богатый француз никогда не делает.
Моя мама сказала, что я должен оставить чужеземцев в покое, но мне было так интересно, что же там у них. Я тайком подкрался, когда они открывали большие чемоданы. Один из них с длинными волосами был не очень высокий, но я думаю, что он был старший. Он, правда, всё время говорил очень тихо, но другие так стояли, как будто он старший. Так мужчины нашей деревни стоят у лодки перед папой.
Когда белые открыли чемоданы, то там оказались различные мешки. Они взяли самые маленькие. Потом пошли на другой конец деревни. Мы с ребятами всё время оставались с чужеземцами. Они нам улыбались и, похоже, радовались, что мы с ними. Открыли мешки и достали какую-то ткань и палки. Потом быстро построили три маленьких матерчатых хижины. Они были не такие, как наши, а гораздо меньше, - ну, примерно, как куст. Один из чужеземцев был очень большой с белыми волосами. Он сказал, что они будут спать в хижинах. Я спросил себя, как он там поместится, и удивился. Если у белых так много денег и они гораздо умнее, как всегда говорит мой папа, почему хижины пятерых белых гораздо меньше наших? Когда я спросил папу вечером, он ответил, что не все белые одинаковые.
На следующее утро я пошел к их хижинам посмотреть, что они делают. Они уже встали и на берегу смотрели на море. Они показывали рукой на риф, туда, где разбиваются волны. А потом на лагуну. Казалось, они говорили о море. Может быть, они собираются ловить рыбу? В это время? Или их интересуют водоросли? А что же еще у них в чемоданах? Мешки, из которых они построили свои хижины, были совсем крошечные. Вдруг они перестали разговаривать и пошли обратно в деревню к чемоданам.
Они открыли их и достали много мешков, но на этот раз больших. Оттуда появились огромные цветные куски ткани. Веревками чужеземцы натянули ткань на палки. При этом они всё время взволнованно смотрели на море. Потом достали из чемоданов большие крепкие лодки – меньше лодки моего папы и разноцветные. Все вещи, которые они доставали из чемоданов, были пестрые и блестящие, и они прикрепляли их к ткани. Потом прикрепили себе на живот очень толстые ремни. У ремней впереди был крючок. Всё казалось таким тяжелым. Но они легко взяли ткани и лодки в руки и пошли вниз к воде. А потом случилось невероятное. Они поднялись в лодки, просто встали на них. Они держались за палки, которые прикрепили к ткани.
Теперь я увидел, что тканью можно поймать ветер. Лодки с чужеземцами двигались всё быстрее и быстрее. Они запросто переплыли всю лагуну. Они всё время двигались и заворачивали, сколько хотели. Я не всё разглядел, они были такие быстрые, что просто летели над водой. Они доплыли до рифа – туда, где мой папа плавает на лодке очень осторожно, потому что волны такие высокие. Но, похоже, волны не мешали белым. Я видел их пестрые ткани, которые поднимались на волнах вверх и вниз. Мы, дети, долго сидели на песке и смотрели на них. Иногда мы видели пеструю ткань высоко над волнами. Тогда начинали кричать и прыгать. Это было самое невероятное из всего, что я когда-либо видел. И казалось, что это доставляет им немыслимое удовольствие. Теперь я понял, почему у белых такая потрясающая жизнь. Но до сих пор не понимаю, как это связано с водорослями.

Белые совсем поздно вернулись обратно на берег. В этот вечер они пришли к нам в хижину. Мы, дети, сидели на улице, но я подслушивал у двери. Я слышал, что они долго говорили с моим папой – по-французски. Я еще не очень хорошо говорю по-французски и не всё понял. Похоже, они были приветливы с папой. Мне было так интересно, что же они рассказали папе. Но об этом я узнал лишь позже.
Белые пробыли у нас семь дней. Они не устроили нам искусственный огонь. Спали в своих матерчатых хижинах и каждый день вставали рано утром, чтобы играть в море со своими пестрыми тканями. Я думал, что у них в чемоданах еще много чудесных машин, которые они нам покажут, но в чемоданах была только ткань. Больше они с собой ничего не привезли.
До того как эти пятеро белых людей приехали к нам, я верил всему, что папа рассказывает о мире. Но теперь я уже немного сомневаюсь. Я представлял себе белых совсем другими.
Позже папа сказал мне, что белые делают с машинами потрясающие вещи. Но папа считает, что у белых не очень много места. Он говорит, что города гораздо больше, чем тот, в котором мы были. А за одним городом сразу начинается другой, а потом еще один. Много городов - один за другим, и везде люди. Папа считает, что города - как море из людей. Они все живут совсем рядом друг с другом. И как странно: хотя они живут рядом, они одиноки. Случается, что люди живут в одном и том же доме и не знакомы друг с другом. Не могу поверить, что эти пятеро белых – такие же. Моя папа сказал, что жизнь - как чаша весов. А если создавать машины, то эта чаша опускается. Он считает, что чаша весов белых людей опускается всё ниже. Машины делают так много вещей, что белые всё время заняты машинами. Даже когда говорят друг с другом. Они не садятся напротив друг друга, как мы, а говорят в маленькие приемники. Поэтому белые люди становятся всё более одинокими. Папа даже считает, что машины делают столько вещей, что белым не нужен Бог. Этого я не могу понять – пятерым белым, которые были здесь, не нужен Бог? Как это? Ведь они так здорово играют с волнами.
Папа говорит, что мы многого не можем понять в мире белых, потому что никогда не будем такими умными. Но не всё, что говорит мой папа, верно. Это я точно знаю после того, как пятеро белых побывали в нашей деревне.

Мысли маленького рыбацкого мальчика Ромео из Носи Анкао (Nosy Ankao) на Мадагаскаре записал Энди Вольф (Andy Wolff) и его команда – Клаас Фогет (Klaas Voget), Томас Траверса (Thomas Traversa), Пьер Годэ (Pierre Godet), Жиль Кальвэ (Gilles Calvet)

Ukraine
©2002-2004, WINDSURFER.RU, Контакты, Карта сайта