Вход:   Новый пользователь | Забыл пароль?  
сайт про виндсерфинг, сноуборд, кайтинг (кайт) и вейкборд  
 
На главную
       
Статьи
   
Фотогалереи
   
Инструкторы
   
Ссылки
   
Контакты
   
Новости
Rambler's Top100
 
Каталог:
ВИНДСЕРФИНГ
SUP
СНОУБОРД
ВЕЙКБОРД
КАЙТИНГ
ОДЕЖДА
СУВЕНИРЫ
ВИДЕО
АНЕМОМЕТРЫ
РЮКЗАКИ
РЕМОНТ
Оплата и доставка
Цены в $ руб
В Вашей корзине-
Статьи
Мастеркласс Виндсерфинг
Про море и ветер...
Про горы и снег...
Путевые заметки
Как подобрать снарягу
Межсезонье
экстримальные фотохудожники
Тесты
Конкурс на лучшую сноубордическую историю
Дополненительная infa к каталогу товаров

Все про горы и снег...
Полезные советы от Кирпича или как продлить жизнь сноуборду .
Тропа на олимп Торонто. - Интервью с Аленой Заварзиной
Кайт–бэккантри – раздвигая границы возможного
Привет с кайтового Таймыра
Интервью с Юлей Цвайгбойм. Новая высота.
Интервью с Машей Прусаковой в марте 2006
CИБИРСКИЙ РЕЙД как перезимовать московские холода в Сибири
Биг Эйр - между небом и землей. Этап Кубка Мира по сноуборду в Питере.
Наши в Турине. Олимпийские игры.
Выбираем сноуборд.
Интервью с Машей Прусаковой в январе 2006
Феномен джибинга или жертвы мегаполиса.
Фазы дыхания
Красная поляна Новый Год 2006 сноуборд 2NetZ и компания
«Пленных не брать, патронов не жалеть!»
О поднятии индекса крутизны
Домбай-2004 Пьеса в шести частях
СИБИРСКИЙ КУБОК – 2004.
Сноуборд истории
Кризис
Один день
Триллер о крутых сноубордистках
Наблюдения, полученные в результате приобретения гениальной доски Never summer
Как построить Супер Парк, Часть 4: rail zone
Как выбирать жесткую доску
Про Чегет
Нужна ли сноубордингу Олимпиада?
Разгрузка: вверх, вниз и комбинированная
Разведите колени: cовременная стойка карвера
Как построить Супер Парк, Часть 3: строим пайп
Как построить Супер Парк, Часть 2.
Как построить Супер Парк. Часть 1.
Записки с эльбрусничных гор
Что такое карвинг?



Счетчики
Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru
Экстремальный портал VVV.RU
Нужна ли сноубордингу Олимпиада?
Впервые на русском языке материал опубликован на сайте www.onboard.ru

Крис Клуг — один из тех немногих гонщиков, которые сделали сноуборд своей основной профессией. Он участвует в гонках на протяжении 15 лет, и его имя было знакомо всем, кто следит за событиями на Кубке Мира. Все остальные узнали о нем на Олимпиаде-2002, когда на трассе параллельного слалома-гиганта в Парк-Сити он взял бронзовую медаль. Во время отдыха перед подготовкой к очередному этапу Американского Национального Кубка Крис согласился рассказать нам о своей жизни гонщика и о том, что это такое — купаться в лучах олимпийской славы.

Джек Миша: Как и когда ты начал кататься на сноуборде?

Крис Клуг: Лет двадцать назад. Мне тогда было десять лет, я не слезал со скейтборда, и как-то раз я увидел эти первые деревянные Burton Blackhill’ы и Performer’ы. Это казалось просто продолжением скейтбординга на снегу. Я тогда еще участвовал в горнолыжных соревнованиях — ну, настолько, насколько это возможно, когда тебе только десять лет — поэтому переход на доску показался вполне естественным. Я попробовал и подсел. Засунул лыжи куда подальше, и пошло-поехало.

ДжМ: Ты помнишь свою первую доску?

КК: Ну, Blackhill — это было первое, что я взял на прокат. Я катался на нем в ботинках- дутышах. Это было в ноябре, а уже к Рождеству у меня был новенький Burton Performer — вот это и была моя первая доска.

ДжМ: На кого из райдеров ты хотел быть похожим?

КК: Когда я только начинал, я смотрел на таких людей как Джон Голкинс, Тод Ван Белком, Крис Джеймсон, Крэг Келли, Майк Ранкет, Роб Морроу, да вся северо-восточная шайка. Ну и Крис Кэрол, который в один прекрасный день появился в нашей команде, и наш тренер Роб Рой, мой первый тренер, который вел меня на протяжении десяти лет. Потом к нам в программу пришло еще несколько человек, среди них был и Кевин Делани. Эти люди были старше меня, поэтому у меня была отличная возможность поучиться у них. Они были настоящими риперами. Сейчас мне кажется поразительным, сколько талантливых райдеров вышло из команды Роба в то время. Питер Фоли, который был в нашей команде, теперь стал главным тренером американской сборной. В Солт-Лэйк Сити Крис Джеймсон был комментатором, я взял бронзу, Питер был здесь же, и я подумал, что это здорово, что нас всех занесло аж на Олимпиаду.

ДжМ: Почему ты сосредоточился именно на алпайне и гонках?

КК:
Знаешь, я до сих пор обожаю фристайл, мне нравится и пайп, и слоупстайл, и рэйлслайды, это все очень здорово, просто я больше не участвую в соревнованиях по этим дисциплинам. Но гонки мне всегда нравились больше. Я люблю это ощущение, когда доска со свистом режет снег. И я люблю соревноваться. Мне никогда не нравилась субъективность судейства в пайпе и фристайле, а секундомер никогда не лжет. Но я сегодня не отказываю себе в удовольствии сделать пару рэйлслайдов. Вот это именно то, что привлекает в сноуборде — ты можешь выбрать что угодно: бэккантри, фристайл, парки, гонки, карвинг, что угодно, и я наслаждаюсь каждой стороной этого спорта, даже притом, что народ всегда веселится, когда видит меня в пайпе (смеется).

ДжМ: Сколько ты уже участвуешь в гонках?

КК: Что-то около 16 или 17 лет. Поначалу я гонялся на Sims’е — после Перформера у меня был Sims 1400 FE и ботинки Sorel. Потом был, как его, Блэйд, Sims Blade. Так что несколько лет я гонялся на таком сетапчике: Blade, Sorel и много липкой ленты.

ДжМ: Первая запомнившаяся тебе победа?
КК: Когда я взял второе место среди юниоров в Пайпе на Североамериканском Чемпионате в Ванфе, Саншайн Вилладж. Это было то ли в 85м, то ли в 86м. Потом я выиграл в общем зачете на Открытом Чемпионате США в 86м. Тогда подобралась отличная компания: Бруши, Джей Джей Колье, Джо Кертис, и плюс целый выводок будущих риперов. Я тогда на самом деле куда лучше выступал во фристайле, чем в гонках. Помню, Бруши долго муштровал меня на трассе в Страттоне. К счастью, я стал быстрее.

ДжМ: 28 июля 2000 года тебе была сделана операция по пересадке печени. Тебе приходило в голову, что это может стать концом твоей спортивной карьеры?

КК: Вообще-то мне приходило в голову, что это может стать концом моей жизни. Поэтому в последний месяц перед операцией я почти не думал о сноуборде. Мне было реально страшно. Знаешь, в штатах 16 человек из списков на пересадку умирают каждый день, так и не дождавшись своей очереди, и я боялся что могу стать одним из них. Было не до мыслей об Олимпиаде, я молился на то, чтобы вернуться к нормальной жизни, к друзьям, к семье.
Подобные ситуации заставляют взглянуть на свою жизнь со стороны. Именно тогда я осознал что именно важно ля меня в этой жизни, какие мы все счастливчики, что можем просто быть здесь, жить и кататься. Теперь я ценю каждый день, проведенный на склоне. Помню, когда в 98м я выбил себе колено и вынужден был проваляться до конца сезона, было паршиво, но я точно знал, что смогу вернуться к нормальной жизни. Но когда ты стоишь перед лицом жизни и смерти…. Нет, это определенно заставляет тебя взглянуть на многие вещи по-новому.

ДжМ: А вообще, сколько прошло с того момента, когда стало известно что тебе нужна эта операция?

КК:
Около 8 лет.

ДжМ: Олимпиада всегда была для тебя основной целью?
КК:
Да, была, и я подошел очень близко, когда в 98м в Нагано занял 6е место. Попасть в олимпийскую сборную, участвовать в Играх в первый раз — это было здорово. И одновременно — горькое разочарование. Ведь у меня был шанс на серебряную медаль, но я его упустил, когда вылетел с трассы во втором заезде. Поэтому для меня было вдвойне приятно вернуться через четыре года и добить я своей цели — взойти на олимпийский подиум. Эти две недели в Солт-Лэйк Сити были лучшим временем в моей жизни, там было очень угарно.

ДжМ: Тебе раньше приходило в голову, что сноуборд может стать олимпийским видом?

КК:
Знаешь, да. Из-за той атмосферы всеобщего возбуждения, которая на окружала, из-за всеобщей популярности сноуборда, из-за того, что это был самый быстрорастущий спорт в мире. Где-то в середине девяностых осознали, что бор — это не пр сто модное развлечение подростков поколения-Х, на досках уже стоял и стар и млад, новички и опытные, все поголовно. Спорт действительно стал массовым, поэтому олимпиада — то оправдано.

ДжМ: Во время дебюта в Нагано, репутация бордеров был сильно подмочена скандалом Россом Ребалиатти. Думаешь, после Солт-Лэйк мы оправдались в глазах почтенной публики?

КК:
Да конечно. Сноуборд был одной из самых захватывающих дисциплин на Олимпиаде я даже думаю, это было самое интересное событие на Играх. В 98м все прошло не самым лучшим образом, поскольку это был дебют бордеров, и мы все были слишком перепарены. Тем не менее, многие показали класс, даже несмотря н плохую погоду и множество других неприятностей. Но потом весь спорт как таковой ушел в тень, в центре внимания оказался укуренный Росс. Я ничего не имею против его накурок, но ему следовало бы подумать о возможных последствиях. Хотя, это не мое дело. Просто было обидно, что трава стала главным героем на соревнованиях. Но, я думаю, теперь, когда в 2002 мы вернулись и привезли домой пять медалей, этот вопрос снят.

ДжМ: Никто не сомневался, что халфпайп привлечет большое количество зрителей, но я был приятно удивлен, когда увидел, какой интерес у публики вызвал параллельный гигант. Как ты думаешь, зрители оценили наши соревнования, и вообще способствовала ли Олимпиада популярности алпайна?

КК:
На сегодня это лучшее, что было в нашем спорте, это точно. Особенно у нас, в штатах, где фристайл все еще популярнее, чем алпайн, очень важно, что мы смогли показать всем класс. Я думаю, что люди не всегда понимают, что алпайн — все еще очень молодой спорт, и он требует чуть больше инфраструктуры. С пайпом все просто вы просто идете и катаете в халфпайпе, и все дела. Но если вы организуете гонки — нужно уметь грамотно поставить трассу, нужен хронометраж, нужна целая программа тренировок, и еще множество вещей. Это хорошо, что многие легенды алпайна становятся тренерами и промоутерами нашего спорта, помогая поднимать его практически с нуля. У нас тут есть тренера мирового уровня: Крис Кэрол в Аспене, Скот Палмер в Страттоне, Майк Мэлин в Стимботе. Эти парни сегодня воспитывают будущих профи и олимпийских медалистов. Поэтому я считаю, что наш спорт развивается, и было важно, чтобы мы хорошо засветились в Солт-Лэйк, и мы это сделали.

ДжМ: Росс Поверс сказал в недавнем интервью: «Олимпиада имеет огромное значение для сноуборда. Некоторые люди пытаются отрицать это, изображая безразличи к Играм но это не так. Олимпиада чень важна для нашего спорта, и они врут, когда утверждают обратное». Что ты на это скажешь?

КК:
Согласен. Думаю, если спросить Дэнни Касса или Джей Джей Томаса или других, кто был скептически настроен перед Олимпиадой — они изменили свое отношение. Опыт, который ты получаешь, участвуя в Играх — бесценен. Я на самом дел не могу говорить за них, но как я уже говорил, это были две лучших недели в моей жизни, и без сомнения, Олимпийские Игры — это вершина спорта.

ДжМ: Что думаешь по поводу включения в программу параллельного слалома-гиганта?

КК:
PGS — куда более зрелищная дисциплина, чем просто слалом. Здесь больше драмы. Это требует чуть больше усилий, но это была единственная дуэль на Олимпиаде, и я думаю, это было одно из самых зрелищных
событий. Это не просто гонка на время, это борьба с противником. Мне это нравится, это весело, да и заездов куда больше, и это хорошо.

ДжМ: Перед олимпиадой я читал описание дисциплин в одном лыжном журнале, которое было написано без особого уважения к бордерам. Автор жаловался, что очень тяжело выделить фаворитов, поскольку все без конца падают, случайность играет большую роль, и непонятно, кто выиграет и почему. Что ты можешь на это ответить?

КК:
Ну знаешь, горка в Парк Сити и вправду непростая. В первых двух раундах мы все видели множество вылетов. Несмотря на это, я считаю, что соревнования были очень зрелищными, и, в конце концов, самые сильные гонщики оказались на верхних строчках таблицы. Я видел множество отличных заездов. Если сравнивать технику в 98м и теперь, она становится только лучше. Тут нужно учесть, что сноуборду только два десятка лет отроду, а мы пришли от деревянных досок, у которых даже не было металлических кантов, к сегодняшней профессиональной экипировке с двумя Олимпиадами в кармане. Если этот парень видел нашу гонку на Олимпиаде, думаю, он изменил свое мнение. Во всяком случае, 25 тысяч зрителей в Парк Сити видели настоящий спорт.

ДжМ: Как думаешь, возможно ли поставить сноубордическую трассу для слалома гиганта, которая была бы настолько же длинной и крутой , как и лыжный гигант?

КК:
Да запросто, мы это делали регулярно в ранние годы. Мы же до сих пор определяем дисциплины и пытаемся выяснить, что для нас лучше. Мы ходили очень длинные трассы супергиганта, очень длинный гигант, и даже слалом. Вот, например, завтра у нас будет слалом длинной в 65 ворот. Вот и посмотрим, кто на что способен. Я люблю такие длинные трассы. Я тут в некотором смысле считаю себя одним из самых сильных гонщиков, поэтому я думаю, что чем длиннее и физически сложнее — тем лучше. (Крис выиграл эту гонку на следующий день). Зачастую очень сложно судить о крутизне склона по фотографиям, и я не видел и одного снимка, который бы давал адекватное представление о крутизне той Олимпийской трассы.

ДжМ: Можешь описать ее подробнее?

КК:
Вот хороший вопрос. Я думаю, большинство людей не осознает, что на экране телевизора склон всегда выглядит намного более пологим, чем на самом деле. А ведь первые шесть ворот в Парк Сити были настолько крутыми и сложными, что дальше некуда. Именно поэтому там убралось столько гонщиков. Они настолько сильно закантовывались, что если у них ботинок хоть чуть-чуть выступал за край доски, они цепляли ботом за снег, и их мгновенно срывало. Это было тяжко, там нужно было стараться держать доску под собой и пытаться сохранить равновесие любой ценой, и в то же время закантовываясь и задавливать доску, чтобы прорезать снег. А снег там был очень жесткий. Другой прикол с трассой в Парк Сити состоит в том, что после очень крутой верхней секции она переходит в достаточно плоскую нижнюю часть, поэтому очень важно сохранить набранную наверху скорость чтобы пройти вторую половину трассы. А для этого нужно было очень четко пройти пару ворот, стоящую на переходе от крутяка к нижней части — только это и давало ту скорость, которая оставалась у тебя до самого финиша.

ДжМ: Когда ты ехал на Олимпиаду, ты думал своих шансах на подиум?

КК:
Я понял все особенности трассы в Парк Сити еще в 2001 голу на этапе Кубка Мира, когда лидировал в четвертьфинале против Алекса Майера, который в итоге и выиграл Я его реально делал, а потом, уже в самом низу, на бэксайде я подрезал чарлик, упал и в итоге оказался на 7м месте. Я был расстроен. Помню, сижу в финишной зоне и повторяю про себя: «Твою мать, в следующий раз я здесь обязательно выиграю!» И даже после падения во время олимпийских финалов, даже после того как я стартовал медленнее, чем хотел, я знал, что у меня должно получиться. Я думал о своей пересаженной печени, о том, что пройти через все это было куда сложнее, чем выиграть Олимпиаду, и я знал, что, в конце концов, все должно сойтись как надо.

ДжМ: Расскажи, что происходило у тебя в голове, когда ты готовился к заезду, который
определял судьбу Олимпийской медали.

КК:
Я уже как-то говорил об этом: малый финал, когда разыгрывается бронза и четвертое место это самая сложная гонка дня, потому что в большом финале за серебро/золото, если ты проиграешь, ты остаешься с серебряно медалью, что реально не так уж и плохо. Но если ты проиграешь малый финал, подиум проплывет мим тебя. Когда ты так близко подходишь к Олимпийской медали и оказываешься на четвертомом — это очень тяжко. И если учесть это, то становится понятно почему малый финал — самая тяжелая гонка И вот я казался в такой ситуации. Но что на самом деле случилось, так это то, что прямо перед стартом я сломал баклю на ботинке. В итоге я был занят починкой бота, чтобы не быть дисквалифицированным, и это сыграло мне
на руку. Я сфокусировался на том, чтобы как-то привести в порядок чертов ботинок, и не опоздать к старту. Прежде чем я успел опомниться, я уже вылетал из стартовой калитки.
Так что это был хороший отвлекающий момент. Но сидя на подъемнике после того, как я проиграл в заезде, ведущем к большому финалу, я думал о том, что я ни под каким видом не хочу оказаться на четвертом месте. Я зашел так далеко, а теперь стоял на грани проигрыша. Я просто сказал себе ,что собираюсь выиграть эту гонку.

ДжМ: О чем ты думал, когда вылетел во время заезда в раунде, ведущем к большому финалу? Что ты внушил себе, чтобы снова собраться и сфокусироваться на следующих заездах?

КК:
В том заезде я ехал на грани, потому что мне нужно чуть больше скорости, чтобы сделать Филипа Шоха, и это окончилось вылетом и кувырканием в защитной сетке. Я сидел там на снегу, думая о том, что произошло, и, честно говоря, мне было хреново. Но в такой ситуации ты должен сказать себе: «Ладно, все нормально, ты проиграл этот заезд, нужно собраться, подняться наверх, выиграть следующий раунд и уйти отсюда бронзовым призером». Это непросто, когда ты только что проиграл, а перед тобой уже стоит новый соперник. Поэтому нужно просто собраться, отбросить прошлое поражение и быть готовым к победе.

ДжМ: Как ты оцениваешь свой уровень в PGS? Ты мог бы взять золото в другой день, на другой трассе? Или просто Филип Шох был настолько быстрее?

КК:
Я думаю, в тот день Филип выкатывался просто здорово, он заслужил свою награду, и я рад за него. Мы гонялись с ним много раз, и я его хорошенько делал прямо перед Олимпиадой в Италии но он быстрый парень, отличный райдер. Все возможно, может быть в другой день я его и сделал бы. Но в Парк Сити — это был его день, так что снимем перед ним шляпы.

ДжМ: Можешь ли ты описать, что это значит, когда ты смотришь на секундомер и понимаешь, что ты только что выиграл Олимпийскую бронзу перед лицом огромной толпы зрителей?

КК:
Это было невероятно. Там же была и моя семья, и все мои друзья из Аспена. Двадцать тысяч зрителей приветствовали меня, это было нечто. Я был настолько потрясен, что ломанулся прямо в толпу.

ДжМ: Об 11 сентября думал в тот момент?

КК:
Ну, в тот момент, пожалуй, нет, но когда на церемонии открытия я нес флаг, я испытывал огромную гордость (на церемонии открытия олимпиады Крис нес обгоревший американский флаг, найденный под обломками Торгового Центра — прим. Focus). Я испытывал такое чувство силы, мощи. Он был весь обгоревший, разодранный, и очень живой. У меня несколько раз колени начинали дрожать, да так, что я думал, что придется его кому-нибудь передать. Это было сильно.

ДжМ: Можно ли назвать эту медаль твоим высшим спортивным достижением на сегодня?

КК:
Думаю, да. В прошлом я выигрывал несколько серьезных гонок, я выиграл пять этапов Кубка Мира, Открытый Чемпионат США в 97м, Гран При, несколько личных Гран При, но эта — лучшая из всех. Эта бронза для меня весит как золото.

ДжМ: Опиши свою олимпийскую экипировку.

КК:
Я использовал Burton Factory Prime 185, радиус 15 с половиной метров, со сделанной под меня талией шириной 21 сантиметр. У меня были углы 54 градусов спереди и 51 сзади, крепления Burton Race и уже немолодые боты Burton Furnance.

ДжМ: Burton Race — это обычные серийные креплени или…

КК:
Да, это самые обычные серийные крепы, им уже три года и они на самом деле чуть мягче, чем те, которые выпускаются сейчас. Я обычно использую достаточно мягкий сетап.

ДжМ: Это помогает удержатся на жестком снегу?

КК:
Да, именно так. Тогда, в 98м, мой комплект был чересчур жестким. меня были очень жесткие крепления, ботинки были усилены, и это прекрасно сработало на первом заезде. Снег был отличный, доску можно было задавливать до предела. Но потом набежали тучи, повалил снег, и трасса просто превратилась в ледяной каток. Для таких условий тот комплект был далеко не идеален. Поэтому я использовал несколько более мягкий комплект на жестком снегу в Парк Сити, и это сработало.

ДжМ: От Бертона исходят противоречивые сигналы об отношении к алпайну. С одной стороны, они сделали все, чтобы исключить жесткие дисциплины и программы Открытого Чемпионата США, выбросили описание жесткого экипа из своих каталогов, и вообще сильно порезали свою линейку жестких досок. С другой стороны, они всегда поддерживали таких атлетов, как ты, а в прошлом году они пригласили в команду Марка Фоссета. Что ы думаешь о будущем жесткой линии Бертона?

КК:
У нас собралась потрясающая команда: Джэсси Джэй, Рози Флетчер, Зиги Грабнер, Стэфии ан Сегентал, Марк Фоссет — это одни из лучших гонщиков в мире, и как раз сейчас мы принимаем те решения, которые определят наше будущее. Бертон поддерживал гонки на протяжении последних 25 лет. Иметь сильную гоночную команду было одной из основных целей Джека с самого начала, и мы продолжаем эту традицию. Мы столько работали над теми досками, которые сейчас выпускает Бертон, мы так долго доводили и до ума… Было бы погано, если бы все это кончилось. Я думаю, в этом году наша коллекция будет получше, чем в прошлом сезоне, и она будет более доступной для покупателей. Это моя цель.

ДжМ: Как ты считаешь, международный уровень гонок повышается или деградирует?

КК:
Без сомнения, он становится все выше и выше. Появляется множество новых атлетов, тренировки становятся все серьезнее, оборудование обновляется с каждым сезоном. Нам, ветераном, приходится поддерживать себя на уровне.

ДжМ: Кого из своих нынешних соперников ты особенно выделяешь?

КК:
Джэсси Джэй, он прекрасный человек и великий райдер. Я восхищаюсь его универсальностью как гонщика, его отношеием к спорту. А еще Росс Поверс. Классный парень.

ДжМ: Свободное от гонок время — фрирайд?

КК:
Да, я достаю свой длиннющий Canyon и отправляюсь искать пухляк на Burnt Mountain (Сожженная Гора — прим. Focus) в окрестностях Аспена.

ДжМ: Тебе нравится фрикарвинг?

КК:
Еще бы. На доске для слалома-гиганта. По-моему, нигде в мире не ратрачат склоны лучше, чем в Сноумасс и в Баттермилк. Я обычно появляюсь там рано утром, чтобы первым расчертить склон.

ДжМ: На какой доске?

КК:
На все той же, 185, для гиганта. Она подходит и для гонок, и для фрикарва, потому что она чуть шире, и это делает ее более универсальной. Мне не нравятся эти агрессивные комплекты, которые можно использовать только на идеально отполированных склонах. Я люблю, чтобы доска могла пройти везде: бэккантри, пухляк, трасса. Я считаю, что это хороший тест: если вы можете фрирайдить на своем жестком комплекте — этот сетап вам подходит. Если вы постоянно заваливаетесь, или зарываетесь носом — вероятней всего, у вас очень узкая доска или слишком высокие углы.

ДжМ: Как ты обеспечиваешь свою спортивную карьеру материально?

КК:
Бертон. Я с ними уже десть лет. Очки Bolle, курорт Аспен/Сноумасс — с большинством
своих спонсоров я уже более десяти лет. Недавно я подписал контракт с Saturn и с фармацевтической компанией Fujisawa Pharm. — я использую их иммунодепрессанты.

ДжМ: Расскажи о своем учебном лагере в Аспене.

КК:
Я провожу его во второй раз, мы растем, и в этом году к нам записалось много народа. Это здорово, потому что я собрал отличную тренерскую команду. Мы добавили в программу фристайл, слоупстайл, биг эйр, и, конечно, остался фрирайд, слалом-гигант с которого мы начинали в прошлом году. Крис Кэрол, легенда, и Ян Прайс будут помогать мне с тренировками в алпайне. А Зак Горовиц, Гретчен Блайер и несколько местных инструкторов будут заниматься фристайлом. Собралась внушительная команда, к нам вернулся Трэвис МакКлэйн, чемпион мира в алпайне среди юниоров. Мы перенесли все мероприятие в Баттерми и собираемся использовать для тренировок и кроссовую трассу, и пайп, построенные для X-games, и множество прекрасных склонов.

ДжМ: Расскажи что-нибудь смешное, что запомнилось изо всех поездок по этапам кубка мира.

КК:
Ага. Была одна история, давно, когда я еще был в команде Роба Роя, с Кевином Делани и Викторией Джэлоуз. Мы спускались в подвальчик нашего отеля Ишгле, в Австрии. Я был в ботинках, с парой досок в руках, и направлялся в нашу мастерскую, там в тот момент стояло около пятидесяти бордов. На подошву у меня налипснег, я открываю дверь, тут же поскальзываюсь и начинаю размахивать руками и ногами как Микки Маус, чтобы не завалиться. Цепляю одну из досок, и они начинают вылиться, как костяшки домино, вокруг всей комнаты. В конце концов я грохаюсь на спину, а секундой позже принимаю на грудь все пятьдесят досок. Никогда в жизни я так не хохотал. Вот это то, что мне нравится в наших бордерских турах. Нет, естественно, это гонки, борьба, победа и все такое. Но, кроме того, это очень весело. Вот почему я этим занимаюсь. Все мои лучшие друзья — в команде: Энтон Пог, Пит Макомбер, Ян Прайс, Эрик Варнер — они все отличные парни и мы отлично проводим время.

ДжМ: Как долго ты намерен продолжать участвовать в гонках?

КК:
Не знаю. Мне нравится сам процесс. Пока я прогрессирую, это дает множество положительных эмоций. Я не заглядываю дальше, чем на один сезон, но не исключаю, что могу вернуться через четыре года за золотой медалью.

ДжМ: Кого бы ты хотел поблагодарить?
КК:
Ух… да всех. Мне помогало так много людей, а особенно семья моего донора, без их поддержки меня бы здесь вообще не было.
Моих друзей, семью — моих первых и настоящих спонсоров. И, конечно, моих спонсоров. И всех, кто меня окружал, пока я находился в списке на пересадку, они приходили, они играли со мной в гольф и рыбачили, когда я больше ничего и делать-то не мог, они играли со мной «в слова» когда я лежал с травмой колена. Без моих друзей и семьи меня бы здесь не было, это точно.

Официальный сайт Криса —http://www.chrisklug.com/
Интервью — Джек Миша (Jack Michaud) Bomberonline.com
©2002-2004, WINDSURFER.RU, Контакты, Карта сайта